Марксистский экономический клуб

Плесень

Просмотров: 566Комментарии: 0
Статьи

«Комсомольская правда», 19 ноября 1953 года

В ноябре 1953-го в «Комсомольской правде» вышел фельетон «Плесень», написанный Б. Протопоповым и И. Шатуновским. Речь идет не о стилягах, а скорей о «золотой молодежи», но в массовом сознании эти два понятия часто смешивались. И скоро стиляг начинают называть «плесенью» в дополнение к уже привычным ярлыкам вроде «космополита безродного», «низкопоклонника» или «отщепенца».

В третьем часу ночи, когда начали тушить свет в ресторанах, Александр, как обычно, появился в коктейль-холле.

– Ребята здесь? – спросил он швейцара, кидая ему на руки макинтош.

– Здесь, здесь, – ответил тот, услужливо распахивая двери.

Молодой человек поправил перед зеркалом прическу и прошел в зал, раскланиваясь направо и налево. За стойкой на высоких вертящихся табуретах сидели его друзья. Альберт, худощавый юноша с бледным лицом, сосредоточенно тянул через соломинку ледяной коктейль «черри-бренди». Анатолий, подняв к хорам взлохмаченную голову, неистово аплодировал певице и под смех публики кричал дирижеру оркестра: «Заказываю „Гоп со смыком”, плачу за все!». Андрей, плечистый блондин, по-видимому, уже не слышал ни музыки, ни аплодисментов. Он положил голову на стойку, и галстук его купался в липкой винной смеси.

– Еще четыре бокала, – сказал Александр, подсаживаясь к друзьям.

Из коктейль-холла молодые люди вышли последними. На улице уже светало, но дружки не думали прощаться.

– Захватим девчонок – и ко мне на дачу, – бормотал Андрей, подходя к своей машине.

Все уселись, и «Победа» помчалась по пустынным улицам Москвы. Она остановилась у красивой дачи, расположенной неподалеку от Звенигородского шоссе.

– Леди и джентльмены, прошу в мой коттедж, – пригласил Андрей.

Поддерживая друг друга и спотыкаясь, «леди и джентльмены» поднялись по ступенькам. Пьянка на даче разгорелась с новой силой.

День уже клонился к вечеру, когда дружки проснулись. Залитая вином скатерть валялась в углу, пол был усеян осколками битой посуды, стулья опрокинуты…

– Повеселились славно. Ну а что дальше? – спросил Андрей, обводя компанию мутным взором.

Он вывернул свои карманы:

– Пусто. От тысячи, которую позавчера дал отец, осталось пятнадцать центов.

Молодые люди задумались.

– На этот раз я, кажется, смогу вас выручить, – нарушил молчание Альберт. – Вчера днем заходил к одной знакомой. Взял кольцо «на память». Об этом она, разумеется, не знает.

Все повеселели. На «выручку» приятели отправились пить пиво.

Веселая, беззаботная жизнь продолжалась. Вскоре появился пятый собутыльник. Это был Николай – тоже молодой человек, внешне очень скромный и воспитанный.

Его привел Альберт:

– Прошу любить и жаловать. Хороший малый!

Альберт таскал Николая за собою в рестораны, на вечеринки, и тот быстро вошел во вкус новой жизни.

– А ты не замечаешь, что все время пьешь на наши деньги? – спросил его однажды Андрей, расплачиваясь в ресторане.

– Я бы рад принять участие в общих расходах, но у меня нет денег. Мама дает мне только на обед.

– Нет денег! – захохотал Александр. – Пора называть вещи своими именами… А ты не знаешь, на что ты пил вчера? На кольцо, украденное Альбертом у знакомой. Только что мы пропили деньги, которые Андрей вытащил из кошелька своего отца.

Николай побледнел и вскочил со стула.

– Надеюсь, ты не побежишь доносить, что пропивал краденое? – угрожающе сказал Анатолий.

Николай остался. Еле внятно он дал обещание завтра же что-нибудь добыть. И действительно, на следующий день принес завернутый в бумагу маленький золотой крест. Никто не спросил, где он совершил кражу. И крест был пропит.

Разгульная жизнь требовала денег каждый день. Однажды, когда Анатолий занимался в лаборатории, подошел Александр.

– Нужны деньги, – шепнул он. – У Андрея снова брать неудобно: он и так уже распродал всю домашнюю библиотеку.

Анатолий посмотрел вокруг и, заметив, что лаборантка повернулась спиной, показал пальцем на микроскоп.

Александр мгновенно понял приятеля. И вдруг оба испугались. Одно дело – красть у родителей и знакомых, которые никуда не пойдут жаловаться, и совсем другое – стащить казенную вещь. Но выпить было не на что. Кому же брать? Они бросили жребий. Монета упала на «орла». Обливаясь холодным потом, Анатолий схватил микроскоп и положил в свой чемоданчик.

Одна кража влекла за собой другую. Дружки стали подумывать о более крупном «деле», которое дало бы им сразу много денег. Николаю, который был уже полностью в руках шайки, поручили достать оружие и найти квартиру, которую можно было бы ограбить. Выбор пал на два «объекта»: один из них квартира, другой – касса одного из институтов, расположенного в пригороде Москвы. Вот тогда особенно пригодилась машина влиятельного папаши Андрея.

Остановка была только за оружием. Без него грабить не решались. Но Николай, давший слово украсть пистолет, трусил. Он чувствовал себя между двух огней и не знал, что делать. Тогда «товарищи» завезли Николая в лес и, приставив нож к горлу, взяли обещание, что оружие будет доставлено.

Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы не помешало одно обстоятельство: о некоторых проделках компании узнал знакомый Андрея Эдуард В. А что, если Эдуард расскажет о них кому-нибудь? Или, что еще хуже, сообщит куда следует? Не будет ли это той нитью, за которой потянется весь клубок?

Спустя два месяца в пустынной местности, за несколько километров от Москвы, был обнаружен труп юноши. Это был Эдуард. А вскоре бандиты сели на скамью подсудимых. Андрей и Александр получили по двадцать лет исправительно-трудовых лагерей, Альберт – пятнадцать, Анатолий – десять. Николая сочли возможным к суду не привлекать. Таков финал этой истории.

***

Советский суд сурово, по заслугам наказал бандитов. На этом можно было бы поставить точку. Но нам кажется, что названы не все виновные.

В самом деле, почему могла возникнуть в здоровой среде советской молодежи такая гнилая плесень: люди без чести и совести, без цели в жизни, для которых деньги служили высшим мерилом счастья, а высокие человеческие идеалы – любовь, дружба, труд, честность – вызывали лишь улыбку? Откуда появились эти растленные типы, как будто сошедшие с экранов гангстерских американских фильмов? Что толкнуло молодых девятнадцатилетних людей, московских студентов, на преступный путь? Нищета, безработица, голод, дурной пример родителей? Назовем фамилии осужденных. Андрей Передерий – сын крупного ученого. У Александра Лехтмана мать – кандидат технических наук. Отец Альберта Пнева – полковник в отставке. Не испытывала материальных затруднений и семья Анатолия Деева.

В обвинительной речи на суде прокурор, цитируя высказывания замечательного советского педагога А.С.Макаренко, говорил о том, что в отношении родителей к своим детям должно соблюдаться чувство меры. Дети страдают от недостатка любви родителей, но портиться могут и от избытка любви – этого великого чувства.

Разум должен быть регулятором семейного воспитания, иначе из лучших родительских побуждений получаются наихудшие результаты и аморальные последствия.

Разума, этого регулятора семейного воспитания, не было в семьях осужденных. В этом отношении очень показательна семья Передерий.

С детства Андрей ни в чем не знал отказа. Мама и папа выполняли любой его каприз. Мальчик привык: стоит ему чего-либо захотеть, как все появляется, словно по мановению волшебного жезла. Таким он и вошел в жизнь. Заикнулся однажды об автомобиле – и вскоре у крыльца стоял новенький «Москвич». Отцовская «Победа» также была в его полном распоряжении. Молодой Передерий был законченным тунеядцем, а ослепленные любовью родители видели в нем только ласкового сына, гордились его отличными манерами и умением отменно держать себя за столом. Когда юноша поступил в вуз, папа стал давать ему ежемесячно тысячу рублей «на карманные расходы» (в пятидесятые годы это было больше средней зарплаты по стране – В.К.). На карманные же расходы шла его стипендия, а для отдыха и развлечений была предоставлена загородная дача. Андрей жил широко ,и вскоре этих денег ему перестало хватать. Тогда он стал брать деньги из дому без ведома родителей. Домашние благодушно улыбались, обнаруживая «проказы» сына.

Стоило Андрею кашлянуть, как его немедленно сажали в самолет и отправляли на южный курорт. Не важно, если в это время шли экзамены: есть ли смысл ради них жертвовать лучшим курортным временем? Понятно, что у Андрея даже мысли не возникало о том, что ему самому когда-нибудь придется зарабатывать свой, трудовой хлеб. Всю жизнь он собирался проходить в сыновьях академика Передерия и пользоваться всеми вытекающими отсюда благами.

Такими же избалованными бездельниками и оболтусами росли и соседи Андрея по скамье подсудимых.

Как гром среди ясного неба обрушилось на эти семьи известие о том, что их выхоленные, «воспитанные» сынки на самом деле грабители и убийцы!

– Наш сын невиновен! Он не способен зарезать даже курицу! Это ужасная ошибка! – таковы были первые слова, с которыми родители обратились к следователю.

Они наняли лучших адвокатов и стремились любыми путями смягчить участь своих детей. А мать Александра Лехтмана даже явилась к матери убитого ее сыном Эдуарда и предложила ей деньги за то, чтобы они постарались выгородить на суде Александра.

Толстые папки следствия, многочисленные документы, показания свидетелей обличают не только преступников. Атмосфера преклонения и угодничества, окружавшая юношей в семье, исполнение любых желаний приучили их к мысли, что им все дозволено. Как известно, такими же убеждениями была проникнута дореволюционная так называемая «золотая молодежь» – сынки богатых дворян, фабрикантов, купцов. Родители осужденных – не дворяне, не фабриканты и не купцы. Это люди труда, которые не мыслят своей жизни без общественно-полезной деятельности. Но уважение к труду и верность этим принципам они не сумели воспитать в детях, считая, что все это придет само собою, с годами, а пока, дескать, пусть погуляют и повеселятся. А ведь от праздности, от распущенности до преступления – один шаг.

Если бы разум, о котором говорил Макаренко, присутствовал в системе семейного воспитания юношей, Передерий-отец потребовал бы хотя бы отчета у сына, куда он расходует его деньги. А родители Альберта… Разве не обязаны они были поинтересоваться, где проводит ночи их сын, с кем и на какие деньги пьет?

Александр Лехтман прятал дома украденный микроскоп, сказав матери, что ему дали его из института для занятий, но ведь она сама преподает в вузе и знает, что такие приборы из лабораторий не выносят…

Даже из этих фактов видно, как примитивно понимали родители свой долг воспитателей, считая «неудобным», «неделикатным» вмешиваться в личную жизнь детей, контролировать их поступки. А их сыновья вели двойную жизнь. Одна проходила у них на глазах, другая – в пивных и ресторанах.

Спившиеся молодчики все более и более теряли человеческий облик. Вот что говорят они сами о своих идеалах.

«Все мы любили выпить, – показал на следствии Пнев, – и для этой цели посещали рестораны… Чтобы иметь деньги на пьянство, я украл кольцо…»

Андрей Передерий показал:

«Посещал рестораны. На это я тратил стипендию плюс деньги, которые давали родители, плюс деньги, которые я брал тайно у родителей, плюс деньги, вырученные от распродажи своей библиотеки».

Андрей Передерий был арестован на курорте. Негодяй возмущался, что прервали его отдых. Его везли, чтобы отдать под суд за убийство человека, а он требовал, чтобы в дороге его кормили шоколадом, и недоумевал, когда ему отказывали: «Почему? Я ведь хочу купить на свои деньги». Своими он считал деньги, вырученные от продажи пиджака убитого Эдуарда. А сидя в тюрьме, он просил, чтобы его кормили тортами, словно он присутствовал на именинах у своих родственников.

Непередаваемая мерзость!

***

Преступники наказаны по заслугам. Пусть это послужит суровым предостережением любителям легкой и беззаботной жизни, тем, кто намеревается всю жизнь прожить тунеядцем. И пусть об этом подумают чересчур любвеобильные родители. В нашей стране каждый живет своим трудом. От труда каждого зависят его положение в обществе, его место в жизни.

Оставьте комментарий!


Используйте нормальные имена

     

  

(обязательно)